Когда концерт начался, никто не мог предположить, что этот вечер станет памятным, историческим и неповторимым. Сцена потемнела, свет мягко погас, и с первых нот публика уже почувствовала, что этот вечер не был обычным.

Татев Асатрян вышла на сцену молчаливая, но с пристальным взглядом. На её лице было волнение, но и покой. Она долго молчала. Воздух в зале словно застыл. Затем она поднесла микрофон ближе и сказала:

«Сегодня я хочу пригласить на сцену того, кого больше нет среди нас, но кто живёт в сердце каждого армянина…»

Зал замер. Экран за сценой засветился, и вдруг раздался голос, который все узнали. Это был Гарегин Нжде. Его настоящий голос, с архивной записи, разнёсся по залу:

«Я армянин. А это значит, что я несу ответственность перед миром».

Трудно описать этот момент словами. Мужчины стояли, их глаза были полны слёз. Женщины, прижимающие руки к сердцу. Не было никого, кто бы не чувствовал эту энергию, смесь гордости, боли и вечности.

Татев подняла взгляд на экран и прошептала:

«Слова Нжде всегда напоминают нам, достойны ли мы армянского звания, за которое он жил и погиб».

И в этот самый момент зазвучала песня «Солдат Отечества». Татев пела дрожащим голосом, но с такой силой, что казалось, будто поёт не человек, а целый народ. На экране непрерывно мелькали фотографии Нжде с боев в Сюнике, с записями в его руке.

После последнего аккорда песни зал затих. Несколько секунд никто не двигался. Затем все, без каких-либо указаний, встали и начали аплодировать. Овация стоя, долгая, искренняя. Это был уже не концертный ответ, а поклон.

Татев не могла сдержать слёз. Она слегка улыбнулась и сказала:

«Это был не спектакль. Это была наша память. Это наша благодарность Нжде за его идею, его веру, силу его армянства».

Освещение снова изменилось. На экране появилось изображение надгробия Нжде с цветами и горящими свечами. Голос Татев продолжал звучать со сцены, мягкий, но сильный:

«Пусть его имя никогда не будет забыто. Пусть его дух живёт в нас каждый раз, когда мы стоим и не боимся сказать: „Я армянин“».

Люди в зале молчали. Некоторые плакали, но беззвучно. И в этой тишине было что-то, что невозможно выразить словами. Это была гордость, смешанная с болью и благодарностью.

Когда всё закончилось, Татев медленно поклонилась и молча покинула сцену. Без заключительной части, без слов. Её молчание было сильнее любых слов.

В тот день люди, покидавшие зал, не разговаривали. Они просто шли, молчаливые, задумчивые, с какой-то внутренней переменой. Один из них сказал:

«Нжде вернулся. Пусть на мгновение, но он был здесь, рядом с нами».

Эти слова стали символом вечера.

Татев Асатрян не просто узнала Нжде, она вернула его, под свет софитов, в память народа.

И по сей день, вспоминая тот концерт, говорят только одно:
«Зал стоял и плакал… а Нжде, казалось, улыбался сверху».